Социализм

Определение "Социализм" в словаре Брокгауза и Ефрона


Социализм — Термин "социализма был употреблен в первый раз в 1834 г. в статье Пьера Леру (см.) "De l'individualisme et du socialisme", напечатанной в "Revue Encyclop é dique". Правда, мы еще не находим здесь строгого определения выраженного этим словом понятия, но в общем оно должно было обозначать нечто диаметрально противоположное индивидуализму во всех его проявлениях в моральной и социальной жизни человека. Около того же времени (1835) новый общественный термин стал употребляться и в Англии среди последователей Оуэна (см.). В 1836 г. французский публицист Луи Рейбо (см.) уже считал новое слово настолько понятным, что поставил его в заголовке своих "Etudes sur les r é formateurs on socialistes modernes", печатавшихся первоначально в "Revue des deux Mondes", вышедших потом отдельной книгой (1839) и являющихся первым литературным произведением, в котором были изложены рядом учения тогдашних социальных реформаторов. Для Рейбо воззрения этих последних (Сен-Симона, Фурье и Оуэна) были лишь новыми утопиями, занимающими известное место в истории других подобных утопий, не имеющих никакого отношения к действительности. Первый, кто связал явление, незадолго перед тем получившее название С. и обобщенное в названной книжке Рейбо, с современной общественной жизнью был Лоренц Штейн (см.), который в 1842 г. издал замечательный труд: "Der Socialismus und Kommunismus des heu t igen Frankreichs"; здесь именно он указал на связь зарождавшегося социализма с современным общественным строем вообще и в частности с развитием пролетариата. Между прочим Штейн предсказывал, что время чисто политических движений прошло и что ближайшая революция может быть только социальной. 1848 год оправдал предсказание Штейна. В тридцатых и сороковых годах под названием С. обобщались главным образом лишь тогдашние учения о необходимости общественного преобразования, но с середины XIX в. стали искать однородные социальные учения и в предыдущих веках, начиная с глубокой древности, как это сделал в начале пятидесятых годов Сюдр, в "Истории коммунизма", и Тониссен в сочинении "Le socialisme depuis l'antiquit é jusqu'à la constitution française du 14 janvier 185 2". Такая постановка вопроса о С. должна была еще более расширить новое понятие, а это не могло не внести в него еще большую неопределенность, причем характеристика С., как противоположности индивидуализму, нередко стала отступать на задний план и даже совсем стушевываться перед идеей общественной реформы на новых началах вообще. Уже Лоренц Штейн указывал на некоторую неопределенность термина и считал нужным дать ему строго научное определение, в особенности настаивая при этом на необходимости самого резкого различения между С. и коммунизмом. После Штейна можно было бы привести целый ряд разных определений С. и отношения его к коммунизму; эта задача впоследствии еще осложнилась появлением рядом с терминами С. и коммунизм нового — "коллективизм" и таких выражений, как христианский (или католический) С., государственный С., катедер-С. и т. п. В настоящее время слово С. употребляется в собственном и несобственном смысле, причем первый смысл может быть или более широким, или более узким. В широком смысле С. есть совокупность разных учений, проповедующих радикальное изменение хозяйственного правопорядка путем устранения частной собственности и свободной конкуренции. Будучи по самой сущности своей противоположностью индивидуализму, С. является протестом против доктрины laisser faire, а потому стремится в тому, чтобы подчинить частный интерес общей пользе, изъяв производство и распределение продуктов из ведения частного интереса и поставив на его место общественную регламентацию. В этом широком значении С. называется также коллективизмом (см.), когда последнему слову также дается широкое значение. Иногда, впрочем, коллективизму дается и еще более широкое значение, а именно когда к коллективистам причисляют и анархизм, но только при крайнем непонимании сущности С. и анархизма возможно отожествление обоих понятий. С. в основе есть учение антииндивидуалистическое, тогда как анархизм является, наоборот, крайним логическим выводом из индивидуализма. В С. играет важную роль идея общественной регламентации, анархизм стремится осуществить принцип личной свободы во всей ее чистоте. Вот почему, между прочим, существует и в самой жизни резкий антагонизм между социалистами и анархистами. С другой стороны, следует отличать С. и от коммунизма (см.) Правда, многие исследователи бессознательно смешивают С. с коммунизмом, а другие возводят отожествление обоих понятий в принцип, но в большинстве случаев между ними полагают ту или другую разницу. Мнения на этот счет весьма разнообразны, и противоположность взглядов доходит до того, что для одних коммунизм есть полное отрицание всякой личной свободы, которая в известных границах все-таки признается С., а для других, наоборот, коммунизм гораздо индивидуалистичнее С. Что разница между С. и коммунизмом вообще существует и имеет немаловажное значение, об этом свидетельствует долговременная полемика между обоими направлениями. Наиболее верным нужно считать тот взгляд, по которому коммунисты распространяют принцип коллективизма не только на производство и распределение, как социалисты, но и на самое пользование произведенными продуктами (т. е. на потребление), уничтожая тем самым индивидуальную свободу в мелочах обыденной жизни. С., отличающий себя от коммунизма, не заходит так далеко, противопоставляя только индивидуальной свободе в деле производства и распределения продуктов известную организацию, которая совершенно устраняла бы из этой области общественной жизни личный произвол и конкуренцию частных лиц, равно как и все случайности спроса и предложения. Результатом таких принципов в применении к общественной жизни должно было бы быть исчезновение всех частных предприятий, в которых участвуют капиталисты предприниматели и наемные рабочие, а вместе с тем и прекращение борьбы между капиталом и трудом. Не допуская частного обладания землей и капиталом и требуя регулирования общественной властью как производства, так и распределения, С. предоставляет людям свободное распоряжение предметами потребления, т. е. жилищем, одеждой, пищей и т. п., на которые он уже ее распространяет контроля общественной власти. В подробностях социалистические учения между собой сильно расходятся, причем между ними можно установить известную градацию — от таких, которые очень близко подходят к коммунизму, до таких, которые, наоборот, допускают под некоторыми условиями сохранение индивидуального хозяйства. В литературе не раз делались попытки классифицировать социалистические теории в их отличии от анархизма и коммунизма по внутренним основаниям этих теорий, но до сих пор нет ни одной общепризнанной классификации. Можно только из массы социальных учений, в одних пунктах между собой сходных, в других одно с другим несогласных, выделить одну особую группу, которая и получит название С. в более узком смысле. Основным признаком С. в таком случае будет признание необходимости, во-первых, общего владения орудиями производства, вместо частной собственности, во-вторых, планомерного коллективистического способа производства. Принимая такое определение С., мы должны будем исключить из этого понятия многие учения, которые в более широком смысле могут быть названы социалистическими. Еще меньше существует оснований называть этим именем учения, в сущности, в самой основе своей не социалистические и лишь носящие имя С., часто притом совсем не по желанию своих последователей. Таков прежде всего христианский С. (см.) и, как одна из его разновидностей, католический С. (см.). Учения, известные под таким именем, не заключают в себе никакого С., представляя лишь стремление к реформам в пользу слабого и бедного. Название катедер-социалистов (см.) получили от своих противников представители немецкой этической школы политической экономии, которые выступили в качестве сторонников постепенных социальных реформ на почве существующего экономического строя. Равным образом и государственный С. обозначает собой лишь проповедь крайнего государственного вмешательства (см.) в экономическую жизнь, не имеющего, однако, ничего общего с настоящим С.



Время возникновения современного С. — первые десятилетия XIX в. Если в различных историях С. начало его отодвигается еще к временам глубокой древности, то делается это лишь в случаях самого широкого понимания С., обнимающего собой и коммунизм. В этом смысле социалистами или предшественниками С. являются Платон, Бэкон, Томас Мор, Кампанелла, Гарингтон, Морелли, Мабли и некоторые другие писатели, а также представители разных религиозных сект коммунистического характера (см. Коммунизм). С другой стороны, предшественниками С. в этом широком смысле являются и некоторые практические деятели, стремившиеся осуществить новый социальный строй путем революционного переворота, например Бабеф (см.). Главные пункты отличия С. XIX в. от С. прежних веков заключаются в следующем. Во-первых, авторы старых социальных утопий в своих стремлениях вовсе не имели в виду практического осуществления своих теорий; наоборот, уже первые социалисты XIX в. не только верили в осуществление своих принципов, но даже указывали на ведущие к тому пути и делали практические попытки в данном направлении. Сходясь в последнем отношении с практическими предшественниками С., они отличались от них своим стремлением к подробной теоретической разработке вопроса о существе современного им социального зла, о причинах его возникновения, о целях, к которым должно стремиться правильное общество, и о средствах к достижению этих целей. Во вторых, старые социальные утопии появляются в истории спорадически, будучи отделены одна от другой иногда целыми столетиями, хотя между отдельными учениями и можно нередко установить литературную филиацию. Наоборот, социализм XIX века отличается непрерывностью своего идейного развития; филиация отдельных учений сводится здесь уже не к простым литературным заимствованиям, а к переработке идейного содержания путем новых логических комбинаций и под непосредственным влиянием самой общественной среды. Эта связь теории с жизненной практикой тоже представляет одну из особенностей С. XIX в. Более ранние социальные учения оставались, большей частью, чисто литературными явлениями, тогда как новейший С., отражая на себе более непосредственно социальные движения эпохи, оказывает сильное влияние на политическую жизнь и выражается в образовании целых политических партий с социальными программами (см. Социалистические партии и Социальная демократия). Наконец, на С. XIX в. отразилось еще и научное движение эпохи: даже представители утопического С. первой трети столетия стремились к научному обоснованию своих теорий. Уже Сен-Симон (см.) мечтал и об основании особой положительной науки об обществе, и о реорганизации самого общества на основании научной теории, — мысль, за осуществление которой взялся несколько позднее Огюст Конт (см.), родоначальник позитивизма и социологии. Чем дальше шло развитие С., тем сильнее обнаруживалось у его последователей стремление превратить С. в науку, пока в школе Маркса не выработалось понятие научного С., в отличие от С. утопического. В частности, С. оказал большое влияние на политическую экономию (см.), в которой он образовал особую школу, наряду с классической, исторической и т. п. Ставя новейший С. в связь с общим культурно-социальным развитием Европы, мы должны принять за исходные пункты всего дальнейшего движения в этой области политическую революцию и экономический переворот конца XVIII в. Французская революция 1789 г. началась под знаменем той идеи, что главной причиной общественных бедствий является старый политический и социальный порядок, бывший отрицанием естественного права личности на свободу и равенство. Исход революции обнаружил, что политическая свобода может соединяться с экономическим рабством, и что одна эта свобода, без материального обеспечения, еще не устраняет общественного зла. Уже в двадцатых годах XIX в., когда традиция индивидуальной свободы и чисто политических реформ нашла свое выражение в либерализме (см.), стала заметна односторонность либеральных программ. Это отразилось на теориях родоначальников С., думавших, что требуется только переустройство экономического быта, и поэтому относившихся к политическим вопросам индифферентно, а к либерализму — даже с нескрываемым расположением. До 1830 г. в передовых странах Запада главная политическая борьба велась между реакционной аристократией и либеральной буржуазией; но когда последняя победила и во Франции, после июльского переворота, и в Англии, благодаря парламентской реформе, главными борющимися силами сделались буржуазия и пролетариат, в котором и стали распространяться идеи С. К этому же времени вполне обнаружились также следствия индустриальной или экономической революции, совершившейся на рубеже XVIII и XIX вв.: развитие капиталистического производства (см.), образование промышленного пролетариата, рост пауперизма (см.), появление рабочего вопроса (см.) и т. п. Между тем экономическая жизнь эпохи складывалась под влиянием принципа личной свободы и гражданского равенства, который был провозглашен французской революцией. С каждым десятилетием все более и более бросался в глаза контраст между политической свободой и экономическим рабством, контраст, осложнявшийся еще противоречием чисто экономическим, т. е. несоответствием между бедственным материальным состоянием трудящейся массы и быстрым возрастанием производства и народного богатства. Подобно тому, как исход французской революции многих заставил усомниться в правильности политической философии XVIII в., результаты экономического переворота привели многих к сомнению в верности господствовавшего экономического учения.


Культурная история XIX века открывается реакцией против идей XVIII века; но если одни проповедовали возвращение к старине, то другие, наоборот, стремились к прокладыванию новых путей. Реакционеры и новаторы нередко сходились между собой — только с разных точек зрения — в критике принципов индивидуализма в политической и экономической жизни. Экономисты XVIII в. — как физиократы, так и Адам Смит, — верили, что естественный порядок есть гармония интересов, и что стоит лишь дать этому естественному порядку полную свободу проявления (laisser passer, laisser faire) — и тем самым осуществится всеобщее благополучие. Эта идея, вполне соответствовавшая и политической философии либерализма, сделалась весьма популярной среди промышленной буржуазии, для которой свободная конкуренция могла быть только выгодна, так как отдавала труд в полное распоряжение капитала. Действительность не оправдала надежд, возлагавшихся на промышленную свободу, как на лучшее и самое верное средство осуществления всеобщего благополучия. В самом конце XVIII и начале XIX в. труды Мальтуса (см.), и Рикардо (см.) показали и теоретически, что естественный порядок заключается не в гармонии интересов, а в борьбе за существование, и что, в частности, есть резкий антагонизм между интересами предпринимателей и рабочих. К этой же эпохе относится и выступление Сисмонди, который подверг критике воззрения тогдашних либеральных экономистов, успевших сложиться в своего рода ортодоксию. Отрицательное отношение его к экономическому строю, основанному на свободной конкуренции, сближает его с С., хотя в своих положительных взглядах он больше воспроизводит уже пережитые формы экономического быта, чем указывает на какие-либо новые пути.


Вот при каких реальных обстоятельствах и идейных течениях выступили в первой трети XIX в. первые социальные реформаторы: Сен-Симон (1760 — 1825), Фурье (1772 — 1837) и Оуэн (1771 — 1858). Несмотря на несходство и даже во многих случаях противоположность учений этих трех современников, их системы носят на себе печать одной и той же культурно-социальной среды. Основная их черта — утопизм. Исходя, в сущности, из идей XVIII в., социалисты первой трети XIX в. с точки зрения этих идей подвергли критике современный им общественный строй, дабы заменить его совершенно новым, основанным на более разумных и справедливых началах. Они полагали, что если человечество до сих пор не руководилось настоящими принципами истины и справедливости, то лишь вследствие своего незнания. По их мнению, вся беда заключалась в том, что не появлялось гениального человека, который провозгласил бы истину; самое появление таких людей, — какими в сущности они себя и считали, — казалось им просто счастливой случайностью или своего рода посланничеством, а не результатом какого-либо исторического процесса. Найти средства к устранению недостатков общественного строя — задача исключительно разума: требуется только изобрести новую, наиболее совершенную систему человеческих отношений и ввести ее в существующее общество путем пропаганды или путем примера образцовых учреждений. Хотя реформаторы и думали опираться вообще на науку, но как раз не хотели знать той науки, которая уже вступила на путь открытия законов, управляющих экономической жизнью общества: отношение их к политической экономии было совершенно отрицательное. В подробном развитии их систем все более и более преобладали чистые фантазии. Основаниями для этих систем служили вообще не данные наук, строящих свои положения на опыте и наблюдении, а чисто рационалистические воззрения "просвещения" ХVIII в. о совершенстве прирожденных свойств человека, о гармонии естественного состояния, о возможности быстрого перевоспитания человечества путем перенесения его в новую, искусственную обстановку, о достижении наибольшего счастья человечества посредством привлечения к делу общественного переустройства одних филантропических сердец и т. п. Осуществить свои стремления социалисты первой трети XIX в. думали путем убеждения проповедью и примером жизни на новых началах, т. е. пропагандой морального и даже религиозного характера, причем сенсимонизм прямо объявил себя новой религией человечества. Наоборот, к политическому воздействию утописты относились равнодушно и даже отрицательно, сторонясь как от либералов, действовавших конституционными средствами, так и от радикалов, вступавших на путь заговоров и тайных обществ. Это была реакция против исключительной веры в политику. Реальное значение утопизма заключалось в том, что он впервые констатировал существование самостоятельного социального вопроса и необходимость чисто социальных реформ. Сен-Симон, Фурье и Оуэн сходились между собой в том, что главная причина общественных зол заключается в индивидуальном производстве и в экономической свободе, которые вносят в общество всеобщую конкуренцию и анархию. Лучшим и даже единственным средством достигнуть благополучия они признавали ассоциацию, которая должна была заменить личный принцип общественным и внести в экономическую жизнь начало общественного регулирования производства. Именно в этом сенсимонисты (см.) видели способ устранить нарушение равновесия между производством и потреблением, сделать немыслимой эксплуатацию человека человеком, осуществить принцип справедливости: "каждому по способностям, каждой способности по её делам". Сенсимонисты утверждали, что они не уничтожают собственности, а только ее преобразовывают: владельцы земель и капиталов должны были превратиться в простых хранителей орудий производства, распределяющих их между рабочими. Когда в сенсимонизме мистический элемент возобладал над научным, отрицательное отношение к индивидуальной свободе дошло в нем до абсолютного подчинения личности, во всех ее начинаниях и действиях, авторитету общественной власти. В тридцатых годах сенсимонизм, сделавший и практическую попытку осуществления общежития на новых началах, сошел со сцены, как чисто религиозная секта, оставив, однако, в наследство следующим поколениям целый ряд идей, легших в основу новых социальных учений. Критику общественного строя, основанного на индивидуализме и конкуренции, равно как проповедь принципа ассоциации представляет собой и фурьеризм (см.). Фурье особенно старался доказать выгодность производительной и потребительной ассоциации и в самых привлекательных красках изображал жизнь в изобретенных им фаланстерах. Подобно сенсимонистам, и он подчеркивал, что его система не имеет ничего общего с коммунизмом: распределение общего дохода ассоциации у него происходит в известной пропорции между талантом, физическим трудом и капиталом. В отличие от сенсимонизма, который ставил труд каждого в полную зависимость от распоряжений общественной власти, фурьеризм исходил из убеждения, что наивысшая гармония может осуществиться лишь под условием полной свободы для каждого следовать своим влечениям. Фурьеристы также не раз делали практические попытки осуществления своей системы, оканчивавшиеся неудачно. Наконец, принцип ассоциации составляет и основу учения Оуэна (см.), который начал свою деятельность в роли просвещенного фабриканта-филантропа, а потом стал и теоретически развивать свои идеи, пытаясь, вместе с тем, применить их на практике путем организации образцовой промышленной общины. Создавая и разрабатывая свои планы, все эти социальные реформаторы прямо ставили своей задачей помочь трудящимся массам, которые сильно страдали от экономического строя их эпохи. В тридцатых годах, когда новые общественные идеи были впервые обобщены под именем С., они впервые проникают в среду городского пролетариата; но это уже были идеи не Сен-Симона, Фурье и Оуэна, а новых социальных реформаторов, из которых на почве чистого утопизма стоял еще Кабе (см.), автор коммунистического романа "Икария", вызвавшего целое движение "икарийцев" и даже прямую попытку осуществления изображенного в романе идеального общежития. Эпохой увлечения "икаризмом" были сороковые годы, когда в С. уже обнаружились совершенно новые течения; но по характеру своему, учение Кабе представляет из себя коммунистический pendant к утопическому С. И в нем господствует идее мирной пропаганды и действия примером. Дальнейший фазис в развитии французского С. заключался в том, что его представители стали комбинировать новые социальные идеи с традициями политического радикализма, в то самое время, как сенсимонисты и фурьеристы все резче и резче отстранялись от политики. Самым важным явлением в указанном отношении было своеобразное сочетание сенсимонизма с якобинизмом (см.), которое мы находим у Бюше (см.). Бюше был сначала сенсимонистом, но потом отделился от этой секты и создал собственное социально-политическое учение, при общем нерасположении к индивидуализму соединявшее отголоски сенсимонизма, традиции средневекового католицизма и принципы революционного якобинизма. Другим противником индивидуализма, тоже на почве мистико-религиозных идей, выступил в ту же эпоху Пьер Леру (см.), равным образом бывший сенсимонист. Ему принадлежит и самое слово "социализм". И Бюше, и Леру являются представителями революционного С. с религиозной подкладкой, которой нет у их современника Луи Блана (см.). Живя в эпоху обострившейся борьбы между буржуазией и пролетариатом, Луи Блан в своих исторических сочинениях о первых десяти годах июльской монархии и о великой французской революции рассматривал современность и недалекое прошлое с точки зрения этой классовой борьбы, подобно тому как историки, писавшие во время реставрации, понимали историю своей родины в смысле борьбы между аристократией и буржуазией. Луи Блан создал целое историко-философское и общественное учение, на котором сильно сказалось влияние Бюше. Он заявлял себя врагом "индивидуализма", в котором видел принцип буржуазии; собственным же его принципом было "братство", которое он видел написанным и на знамени пролетариата в его борьбе за лучшее будущее. Эти две силы, равно как и третья, более старая — "авторитет" — действовали в истории и раньше, причем в эпоху революции индивидуализм был представлен жирондистами, братство — якобинцами. Человек должен свободно развиваться по законам своей природы, но обеспечить за личностью возможность развития в состоянии только государство, понятое Луи Бланом в духе "Общественного договора" Руссо и якобинцев, т. е. с требованием подчинения личности общественному целому. Луи Блан заимствовал у своих непосредственных предшественников по С. всю критику системы свободной конкуренции, основанной на частном интересе и приводящей на практике лишь к экономическому неустройству, к крайне неравномерному распределению материального достатка и к нищете наиболее трудящегося класса общества. Все зло — в индивидуализме: это сила противообщественная и противонравственная. Конечно, каждый имеет право на труд, но для того, чтобы это право осуществлялось в действительности, необходимо возложить на общество обязанность организовать труд. Отсюда знаменитая "Организация труда" (1839—40), где Л. Блан проводит мысль, что государство должно создать социальные мастерские, т. е. производительные ассоциации, которые постепенно вытеснили бы все частные промышленные предприятия. При новом режиме прежнюю конкуренцию заменило бы совпадение усилий. Создав такой порядок вещей, государство должно и впредь руководить общественной деятельностью, как высший регулятор производства; но государство должно быть устроено демократически, дабы оно не могло сделаться тираническим. Луи Блан порицал либералов за их стремление ослабить власть государства и, наоборот, выражал свое сочувствие сенсимонистам, работавшим в пользу усиления общественного авторитета. Свой С. Луи Блан не хотел, однако, доводить до коммунизма. Что касается до распределения общего продукта, то формулой Луи Блана было: "каждому по его способностям, каждому по его нуждам" (или "долг — соразмерно со способностями и силами, право — соразмерно с нуждами"). До Лун Блана представители С. игнорировали политическую экономию; Луи Блан, хотя сравнительно и поздно, начал изучать эту науку и первый сблизил основные понятия, выработанные политической экономией, с теми практическими требованиями, которые характеризуют С. В этом отношении Луи Блан является ближайшим предшественником Маркса. Более ранние С., подобно современным им экономистам смешивавшие капитал и капиталистов, готовы были видеть в капитале источник всех общественных зол, а для Луи Блана капитал — сила великая и полезная, лишь бы она находилась в надлежащих руках. Он думал, однако, что эту силу нельзя отдать в распоряжение отдельных рабочих ассоциаций, ибо и между последними возможна конкуренция; распоряжаться капиталом должна единая всеобщая ассоциация. Возлагая такую задачу на государство, Луи Блан находил нужным, чтобы оно руководилось указаниями строгой науки, так как вообще ход человеческих дел не должен зависеть от случайностей и произвола свободной конкуренции. Автор "Организации труда" готов был даже признать, что общество вообще должно быть произведением науки. Своим "авторитарным" социализмом Луи Блан примыкает к сенсимонизму; наоборот, в учении его современника Прудона (см.), возрождается более благоприятное для индивидуальной свободы учение Фурье (но с самим фурьеризмом Прудон полемизировал). В одно время с "Организацией труда" (а также с "Икарией" Кабе) появилась знаменитая брошюра Прудона: "Что такое собственность ? ", за которой вскоре (1846) последовала не менее знаменитая "Система экономических противоречий или философия нищеты". В первом из этих сочинений Прудон называет собственность кражей ("la propri été, c'est le vol"). Подвергнув острой критике идею собственности, он столь же беспощадно критикует и идею общности. Никто из социалистических предшественников автора брошюры, нападавших на отдельные стороны собственности и связанные с ними явления, не касался в своей критике собственности, как таковой. Учение Прудона имело более критический и отрицательный, чем положительный характер: в его политических воззрениях видная роль принадлежала "анархии", в смысле отсутствия всякого правительства или противоположности всякой форме правления. Прудон упразднял государство, заменяя власть свободным договором сторон. Занявшись экономическими вопросами, Прудон с самого же начала стал все более и более чувствовать недостаточность тогдашней политической экономии и стал искать сближения с социалистами. Уже в середине сороковых годов он писал одному из друзей, что, по его мнению, С. скоро овладеет обществом и поведет его по новой дороге с непреодолимой силой. Для того, чтобы это могло случиться, Прудон находил нужным дать С. научную основу и выяснить ему его собственную сущность, которой он не понимает, называя себя коммунизмом. В "Системе экономических противоречий" Прудон и думал исполнить эту задачу, подвергнув критике разные экономические категории с целью различения между хорошими и дурными сторонами каждой из них: первые, по его мнению, выяснены экономистами, вторые — социалистами. Сам Прудон искал при этом такого синтеза, который, удерживая хорошие стороны, устранял бы дурные. Впрочем, и это сочинение имело только критический и отрицательный характер. К изложению положительных взглядов своих Прудон приступил только после революции 1848 г., и тогда луиблановское "право на труд" заменено у него правом на кредит, который должен быть взаимным и даровым. Окончательно социальная идея Прудона выразилась незадолго до его смерти (1865) в так называемом "мутуализме". Сущность этого учения та, что взаимный обмен услуг должен быть добровольным и, следовательно, основываться на договоре или соглашении; но так как обмен без кредита немыслим, то нужна хорошая организация последнего, которая сама вызовет надлежащую организацию производства и потребления. Кредит должен быть как можно более доступным и дешевым, для этого все торговые операции нужно сосредоточить в банке, акционерами которого были бы все производители и при помощи которого происходил бы обмен не предметов, а услуг; орудием обмена служили бы особые кредитные квитанции. В этом плане тоже был своего рода утопизм. В эпоху роста крупной промышленности и централизации труда Прудон выступил их противником, между тем как именно в этом экономическом процессе позднейший С. увидел путь, по которому только и может совершиться осуществление основных требований С. Эта новая эволюция С. произошла уже на немецкой почве.


Французский социализм довольно рано стал оказывать влияние на идейное движение в Германии первой половины XIX в. Воззрения сенсимонистов отразились на стремлениях Гейне и представителей так называемой "молодой Германии" (см.), но их более интересовала не экономическая, а моральная сторона учения (реабилитация плоти). Гесс и Грюн (см.), в своих сочинениях, соединяли проповедь "гуманизма" Фейербаха с проповедью "анархии" Прудона. Оба они находились под влиянием левого гегельянства (см.), а первый из них даже особенно любил облекать экономические понятия в философскую фразеологию этой школы. Либеральные стремления буржуазии не встречали в них сочувствия: они старались доказать, что для масс из либерализма ничего не выйдет, кроме, пожалуй, одного только зла. С другой стороны, в Германию проникал и французский коммунизм, уже на родине своей принимавший иногда революционный характер. В теснейшей связи с этим движением находится деятельность Вейтлинга (см.), представляющая собой для Германии связующее звено между первоначальным утопическим С. и С., как проявлением стремлений пролетариата следовавшей за тем эпохи. Учение Вейтлинга носит на себе все черты утопизма, но в то же время он является предшественником позднейших писателей, которые делали из социализма политическое знамя пролетариата. Под впечатлением сочинений Вейтлинга Маркс говорил, что немецкий пролетариат является теоретиком европейского пролетариата, как английский — его экономистом, а французский — политиком. К аналогичной мысли о роли немцев в развитии С. пришел и Лоренц Штейн, автор первой научной книги о С. ("Der Socialismus und Ko m munismus d. heutigen Frankreichs", 1842). Штейн (см.) не был социалистом, но очень интересовался социалистическим движением. Для изучения его он ездил в Париж, где познакомился с фурьеристом Консидераном, с Кабе и с Луи Бланом, которые сообщили ему немало драгоценных данных для его книги. Установив связь новых социальных движений с возникновением промышленного пролетариата (см. выше), Штейн указал на то, что ни одно сколько-нибудь глубокое движение того или другого европейского народа не принадлежит ему одному и что если оно выходит далеко за пределы отдельной нации, то это не простая случайность. Раз, прибавляет он, социальное направление французской жизни имеет историческое основание, то оно уже содержится и в немецкой жизни, хотя бы даже лишь в качестве отдаленного будущего. Он советовал Германии примирить в своей науке все противоречия европейского мира. Научный результат исследования Штейна заключался в том, что социально-экономической подкладкой французского С. и коммунизма являлась классовая борьба буржуазии и пролетариата. Этим вопрос о С. ставился на историческую почву. Дальнейшее развитие теоретического С. в Германии заключалось в рассмотрении его в связи с историей общества, которая передовыми людьми эпохи стала пониматься в духе философии Гегеля. Когда совершалась эта новая эволюция теоретического С., политическая экономия в Германии тоже претерпевала сильное изменение, благодаря появлению исторической школы, развивавшей мысль об относительности истин экономической науки и о существовании известной закономерности в чередовании фазисов экономического развития. Первый труд в духе названной школы — "Пособие к лекциям политической экономии на основании исторического метода", Рошера — вышел в свет почти одновременно с книгой Лоренца Штейна; но основатель исторической школы направил внимание экономистов на историю древнего мира, что до известной степени отклонило их от изучения истории ближайшей эпохи. Историзм школы Рошера скоро притом получил консервативный оттенок; экономисты нового направления стали брать под свою защиту — одинаково и против либеральной экономии, и против социалистов — устарелые хозяйственные формы, обреченные на разложение. Исторической школе трудно было, поэтому, понять сущность С., как ее изобразил Штейн, тем более, что представители этой школы отрицали всякое значение за абстрактным методом, который наоборот стал проникать и в труды социалистов. Тем не менее, провозглашенные школой принципы исторической относительности экономических понятий и закономерности в развитии форм экономического быта оказали большое влияние на все понимание экономической жизни. К тому же времени относится начало деятельности историка-экономиста, который высказал несколько положений, получивших впоследствии самое полное развитие у главных представителей немецкого С. Это был Родбертус (см.) издавший в 1842 г. сочинение: "К познанию наших экономических отношений". Еще в конце тридцатых годов, под влиянием чартистского (см.) движения в Англии, он написал статью, в свое время не появившуюся в печати, о "требованиях рабочих классов". Здесь он проводил ту мысль, что рост производительности общественного труда сопровождается уменьшением доли рабочего класса в продукте, тогда как рента и прибыль возрастают. Изыскивая средства против такого явления, он весьма последовательно развивал принцип, впервые высказанный А. Смитом и потом подкрепленный Рикардо, что с экономической точки зрения все блага нужно рассматривать исключительно как продукты труда и что таким образом единственный источник ценности есть труд. Существование пауперизма и экономических кризисов Родбертус принимал за указание на то, что в распределении общего труда не все обстоит благополучно. Разделяя некоторые воззрения Сисмонди, он понимал, однако, что возвращение к пережитым формам




"БРОКГАУЗ И ЕФРОН" >> "С" >> "СО" >> "СОЦ"

Статья про "Социализм" в словаре Брокгауза и Ефрона была прочитана 1192 раз
Бургер двойного помола
Кетчуп из бананов

TOP 15